Моя хата с краю, а у соседа больше

Глупость самое безобидное оправдание всего: трусости, жадности, подлости. "Ой, извини не подумал" или "Блин, тормознул" и наконец простое и откровенное "Тупанул". Супер отмазы.

В нашей военной машине водятся такие пере-солдаты не-до-менты. Не их вина, но угораздило. Гордо зовутся карабинеры. Судя по юному возрасту это призывники, а судя по виду Маугли. Жили спокойно в сельской местности, работали себе мирно, ездили в райцентр на дискотеку по выходным. Но кто-то из "молдавских ястребов" решил что надо бы им долг отечеству отдать. Выловили, одели, обули и принудили служить. Кому и как толком не объяснили.

Так или иначе несчастных карабинеров можно заметить у пешеходных переходов, выполняющих роль светофоров, даже не регулировщиков. Выставляют бедолаг на панель у иностранных посольств, стойко, и в дождь и в снег, и в зной и мороз, охранять фасад здании с иностранцами. В последнее время наблюдать бравых архаровцев можно и на базаре. Мудрые командиры бросили пушечное мясо на ожесточенную, неравную борьбу с пресловутой уличной торговлей. Сопливые, перепуганные тореадоры, вооруженные через одного рациями, против коварных, безжалостных бабулек, торгующими контрабандными семечками. Одним словом - рубище.



Битва титанов происходит следующим образом: ранним утром, тактическим маневром "краповые" береты занимают прилегающие улицы. Любой ценой не должны дать торговкам скучковатся . Если количество барыг станет критическим, битва будет проиграна. Разогнать их без скандала станет невозможно. Опытное командование раскусила тактику подлых нарушителей: одна две бабки трусливы, сопротивление не оказывают. Но если торговцев много, да ещё при зрителях, прохожих, покупателей, тётки набираются храбрости и безжалостно громят бойцов. Понятное дело словесно: крик, ор, мат. Понятно под таким натиском неопытные карабинеры ретируются. Тогда в бой вступает тяжёлая артиллерия: доблестные командиры наряженные дубинками, и уж в крайнем случае настоящие полисмены, вооруженные папками, бланками протоколов и шариковыми ручками. Преступные торговки под угрозой составления бумажного акта рассасываются.
На время, чтобы подготовится ко второму этапу ежедневной битвы. Боевые патрули курсируют по близлежащим дворам, подворотням и преулкам, одним своим видом шугая "недобитый" торгашей. Те, в свою очередь, прячут товар и спешно меняют дислокацию. Наконец третий этап сражения. Разворачивается, как правило, во второй половине дня. Обе стороны измотаны и потрёпанны. Ратники неспешно прогуливаются, а бессовестные торговки накидывая какую-то тряпку на переносной лоток, ящик или коробку, типа прячут товар. Блюстители делают вид что не видят, а торговки что не торгуют. Наступает хрупкий мир. До следующего утра.

На днях стал свидетелем эпичной схватки. Эпичной, потому что впервые в этой войне проявились предатели, а это знак. Знак того, что стойкость сторон сомнительна. Дело было так.

Второй этап очередного дня боевых действий плавно переходил в третий. Улицу боковой стены центрального рынка патрулировали два бойца. Некоторые из подлых торговок собрали свой товар и скромно прятались за припаркованными авто, другие нагло накрыли свой покрывалами, простынями и просто тряпками. Все шло как обычно. Но одна возмутительная нахалка, даже не пыталась притаить товар, и уж тем более притаится самой. Боец храбро вступил в схватку с нахалкой:

(далее дикий молдавский продублирован изысканно русским)
- Ауз, доамнэ, аишь ну сы поате де вындут (Мадам! Смею заметить, тут торговать запрещено)

- Да ши, мэй, ыц ынкурк еу цые? (Сударь, не думаю что я вам мешаю?)

- Луац марфа ши плекац дя ишь (Будьте любезны, соберите товар и немедленно уходите) - настаивал воин.

- Да ну мэ мэ дук еу никэерь. Шы ши-а сэнь фашь? (Я не уйду. Вы меня накажите?) - нахалка уперла кулаки в бока. Вид был боевитый. Явно сдаваться не собиралась.

- Вэ спун ынк'о датэ, луац марфа ши плекац (Вынужден еще раз повторить, извольте собрать товар и немедленно уйти.)

- Эй! (Нет!) 

Храбрый войн обратился к своему напарнику:

- Ши стай шы ташь ка ун кыкат. Зый шы ту. (Камарад, почему вы не участвуете в диспуте? Поддержите меня!)

Но боевой товарищ меньжевался. Причина стала ясна после фразы, сказанной полушепотом:

- Эй еу май гине так. Астай матуша Рая, вечина мя дин сат (Простите дружище, я лучше промолчу. Эта дама - тетушка Рая, моя соседка из деревни.)
Вот оно. Война без предательства, как макароны без сыра.

- Шы ши дакы?! (Это не имеет отношение к нашему долгу!) - не отступал воин.

- Эй кум, дакы о штиу де мител. Шы пе маманя о ажюты (Не совсем так! Я знаком с этой дамой с детства. Она так добра, что помогает моей матушке) 

Храбрый воин начал выходить из себя. Как истинный самурай, свою злость он вылил на поле боя.

- Ауз, мэтуша, хай ребди тяй стрынс шы ай плекат. Ну фаши цырк айшь. (Выслушайте меня, мадам, прошу вас спешно собраться и покинуть нас. Не устраивай тут дешевое представление.)

Но тетка вкусила сладость близкой победы, и не собиралась отступать. 

- Эй! (Нет!)

- Хай, хай, репижёр (Поторопитесь, умоляю) - настаивал храбрец. Безрезультатно.

Боец взял таймаут. Собрался, перегруппировался и предпринял очередной штурм.

- Ту ши ну'нцележь? Цай луат вализа шы ай плекат дин гары. Ну мэ'нерва (Вы меня наверно не понимаете? Соберите, пожалуйста, свои вещи и покиньте вверенную мне территорию. Будьте столь любезны, не вынуждайте меня на опрометчивые поступки)
- Ши тяй даебит ту ди мине? Тэты лумя винде, да ту де мине тяй даебит. (Что вы ко мне привязались? Все торгуют, а вы только мне делаете несправедливые замечания) - тетка оборонялась изо всех сил.
- Шине винде? Нимень ну винде. Ту уна дештяптэ тяй гэсыт (Никто не торгует в неразрешенных местах. Вы единственная кто, надеюсь, несознательно нарушаете запрет)

А ля гер ком а ля гер. Вторая сторона применила свое супер-анти-оружие, предательство.
- Ту ши есть кёр? Сау дебил. Уйти тэц вынд (Вы наверно страдаете зрением? Оглянитесь. Все торгуют) - тетка отлепила загорелую ручищу от своего бока, и театрально обвела ею пространство вокруг себя.
- Нимень ну винде. Ший ку тине? (Никто тут не торгует. Вы наверно не в себе?)
- Эй! - не сдавалась тетка.- Уйти тэц вынд, кёруле (Осмотритесь внимательнее. Тут все торгуют. Вы слепец!)
- Гата! Май ынерват! (К сожалению мое терпение на исходе! Вы меня вынуждаете поступать жестоко) - из нагрудной разгрузки боец достал ... достал боец ... рацию. В шипящий эфир, громко прорычал.
- Аичь ал чинчиля. Ало. Требуе асистенцэ. Кодул галбен. Ла речепцие. (Пятый. Прием. Нужна поддержка. Желтый код. Прием)
Рация что-то хрипло прошипела в ответ.
- Колц Тигина ку Колумна (угол Бендерской и Фрунзэ) - прорычал в ответ пятый.
- Гата. Пиздец ку тине (На этом все. К моему сожалению, у вас, мадам, будут затруднения с представителями власти) - гаркнул тетке разъяренный вояка.
Тетка, поняв что без поддержки ей тоже не обойтись, повернулась к своим собратьям:
- Эй, да ши сэ фаче ын цара аста. Оамень бунь? Тылхарие ... (Ой, люди добрые! Да что же творится кругом. Средь бела дня грабят ... ) - но в ответ увидела лишь спины одних и расторопные руки других, спешно собирающих свои товары. Торговая армия отступала. Спешно, неорганизованно и даже нервно. Через минуту все стояли среди припаркованных машин. Пожитки были попрятаны под машины.
В отчаянии женщина схватила за руку своего соседа по деревне и повела его к притаившимся за машинами торговкам.
- Уйти, Никошор! Вез кэ тэц вынд. Да вой вэ ващец кэ ну ведец. (Взгляните, Николя. Все кругом торгуют. А вы притворно не обращаете на них внимание)
Два предателя медленно бродили от одного бордюра к другому.
Бравый вояка с рацией надменно улыбался. Он наслаждался заслуженной победой. Предавший его товарищ пытался успокоить свою соседку:
- Кеки Раи, есте лежи. Дакы ну сэ поате. ( Уважаемая тетя Рая! При всем уважении закон есть закон.)
- Эй, Нику, Нику .. (Эх, Николя, Николя) - дальше тетка сетовала на трудности жизни, бедность и безысходность. Хотя заботить ее должны были безжалостно приближающиеся командиры.

Я против уличной торговли. Это стыд, позор и зло любого города. Проблему необходимо решить. И решить ее возможно. Только не уверен что власть этого хотят. В одном я уверен на все сто. Тем вечером от своих пиздюлей получили  и боец, и торговка.