Моя хата с краю, а у соседа больше

Глупость самое безобидное оправдание всего: трусости, жадности, подлости. "Ой, извини не подумал" или "Блин, тормознул" и наконец простое и откровенное "Тупанул". Супер отмазы.

В нашей военной машине водятся такие пере-солдаты не-до-менты. Не их вина, но угораздило. Гордо зовутся карабинеры. Судя по юному возрасту это призывники, а судя по виду Маугли. Жили спокойно в сельской местности, работали себе мирно, ездили в райцентр на дискотеку по выходным. Но кто-то из "молдавских ястребов" решил что надо бы им долг отечеству отдать. Выловили, одели, обули и принудили служить. Кому и как толком не объяснили.

Так или иначе несчастных карабинеров можно заметить у пешеходных переходов, выполняющих роль светофоров, даже не регулировщиков. Выставляют бедолаг на панель у иностранных посольств, стойко, и в дождь и в снег, и в зной и мороз, охранять фасад здании с иностранцами. В последнее время наблюдать бравых архаровцев можно и на базаре. Мудрые командиры бросили пушечное мясо на ожесточенную, неравную борьбу с пресловутой уличной торговлей. Сопливые, перепуганные тореадоры, вооруженные через одного рациями, против коварных, безжалостных бабулек, торгующими контрабандными семечками. Одним словом - рубище.



Битва титанов происходит следующим образом: ранним утром, тактическим маневром "краповые" береты занимают прилегающие улицы. Любой ценой не должны дать торговкам скучковатся . Если количество барыг станет критическим, битва будет проиграна. Разогнать их без скандала станет невозможно. Опытное командование раскусила тактику подлых нарушителей: одна две бабки трусливы, сопротивление не оказывают. Но если торговцев много, да ещё при зрителях, прохожих, покупателей, тётки набираются храбрости и безжалостно громят бойцов. Понятное дело словесно: крик, ор, мат. Понятно под таким натиском неопытные карабинеры ретируются. Тогда в бой вступает тяжёлая артиллерия: доблестные командиры наряженные дубинками, и уж в крайнем случае настоящие полисмены, вооруженные папками, бланками протоколов и шариковыми ручками. Преступные торговки под угрозой составления бумажного акта рассасываются.
На время, чтобы подготовится ко второму этапу ежедневной битвы. Боевые патрули курсируют по близлежащим дворам, подворотням и преулкам, одним своим видом шугая "недобитый" торгашей. Те, в свою очередь, прячут товар и спешно меняют дислокацию. Наконец третий этап сражения. Разворачивается, как правило, во второй половине дня. Обе стороны измотаны и потрёпанны. Ратники неспешно прогуливаются, а бессовестные торговки накидывая какую-то тряпку на переносной лоток, ящик или коробку, типа прячут товар. Блюстители делают вид что не видят, а торговки что не торгуют. Наступает хрупкий мир. До следующего утра.

На днях стал свидетелем эпичной схватки. Эпичной, потому что впервые в этой войне проявились предатели, а это знак. Знак того, что стойкость сторон сомнительна. Дело было так.

Второй этап очередного дня боевых действий плавно переходил в третий. Улицу боковой стены центрального рынка патрулировали два бойца. Некоторые из подлых торговок собрали свой товар и скромно прятались за припаркованными авто, другие нагло накрыли свой покрывалами, простынями и просто тряпками. Все шло как обычно. Но одна возмутительная нахалка, даже не пыталась притаить товар, и уж тем более притаится самой. Боец храбро вступил в схватку с нахалкой:

(далее дикий молдавский продублирован изысканно русским)
- Ауз, доамнэ, аишь ну сы поате де вындут (Мадам! Смею заметить, тут торговать запрещено)

- Да ши, мэй, ыц ынкурк еу цые? (Сударь, не думаю что я вам мешаю?)

- Луац марфа ши плекац дя ишь (Будьте любезны, соберите товар и немедленно уходите) - настаивал воин.

- Да ну мэ мэ дук еу никэерь. Шы ши-а сэнь фашь? (Я не уйду. Вы меня накажите?) - нахалка уперла кулаки в бока. Вид был боевитый. Явно сдаваться не собиралась.

- Вэ спун ынк'о датэ, луац марфа ши плекац (Вынужден еще раз повторить, извольте собрать товар и немедленно уйти.)

- Эй! (Нет!) 

Храбрый войн обратился к своему напарнику:

- Ши стай шы ташь ка ун кыкат. Зый шы ту. (Камарад, почему вы не участвуете в диспуте? Поддержите меня!)

Но боевой товарищ меньжевался. Причина стала ясна после фразы, сказанной полушепотом:

- Эй еу май гине так. Астай матуша Рая, вечина мя дин сат (Простите дружище, я лучше промолчу. Эта дама - тетушка Рая, моя соседка из деревни.)
Вот оно. Война без предательства, как макароны без сыра.

- Шы ши дакы?! (Это не имеет отношение к нашему долгу!) - не отступал воин.

- Эй кум, дакы о штиу де мител. Шы пе маманя о ажюты (Не совсем так! Я знаком с этой дамой с детства. Она так добра, что помогает моей матушке) 

Храбрый воин начал выходить из себя. Как истинный самурай, свою злость он вылил на поле боя.

- Ауз, мэтуша, хай ребди тяй стрынс шы ай плекат. Ну фаши цырк айшь. (Выслушайте меня, мадам, прошу вас спешно собраться и покинуть нас. Не устраивай тут дешевое представление.)

Но тетка вкусила сладость близкой победы, и не собиралась отступать. 

- Эй! (Нет!)

- Хай, хай, репижёр (Поторопитесь, умоляю) - настаивал храбрец. Безрезультатно.

Боец взял таймаут. Собрался, перегруппировался и предпринял очередной штурм.

- Ту ши ну'нцележь? Цай луат вализа шы ай плекат дин гары. Ну мэ'нерва (Вы меня наверно не понимаете? Соберите, пожалуйста, свои вещи и покиньте вверенную мне территорию. Будьте столь любезны, не вынуждайте меня на опрометчивые поступки)
- Ши тяй даебит ту ди мине? Тэты лумя винде, да ту де мине тяй даебит. (Что вы ко мне привязались? Все торгуют, а вы только мне делаете несправедливые замечания) - тетка оборонялась изо всех сил.
- Шине винде? Нимень ну винде. Ту уна дештяптэ тяй гэсыт (Никто не торгует в неразрешенных местах. Вы единственная кто, надеюсь, несознательно нарушаете запрет)

А ля гер ком а ля гер. Вторая сторона применила свое супер-анти-оружие, предательство.
- Ту ши есть кёр? Сау дебил. Уйти тэц вынд (Вы наверно страдаете зрением? Оглянитесь. Все торгуют) - тетка отлепила загорелую ручищу от своего бока, и театрально обвела ею пространство вокруг себя.
- Нимень ну винде. Ший ку тине? (Никто тут не торгует. Вы наверно не в себе?)
- Эй! - не сдавалась тетка.- Уйти тэц вынд, кёруле (Осмотритесь внимательнее. Тут все торгуют. Вы слепец!)
- Гата! Май ынерват! (К сожалению мое терпение на исходе! Вы меня вынуждаете поступать жестоко) - из нагрудной разгрузки боец достал ... достал боец ... рацию. В шипящий эфир, громко прорычал.
- Аичь ал чинчиля. Ало. Требуе асистенцэ. Кодул галбен. Ла речепцие. (Пятый. Прием. Нужна поддержка. Желтый код. Прием)
Рация что-то хрипло прошипела в ответ.
- Колц Тигина ку Колумна (угол Бендерской и Фрунзэ) - прорычал в ответ пятый.
- Гата. Пиздец ку тине (На этом все. К моему сожалению, у вас, мадам, будут затруднения с представителями власти) - гаркнул тетке разъяренный вояка.
Тетка, поняв что без поддержки ей тоже не обойтись, повернулась к своим собратьям:
- Эй, да ши сэ фаче ын цара аста. Оамень бунь? Тылхарие ... (Ой, люди добрые! Да что же творится кругом. Средь бела дня грабят ... ) - но в ответ увидела лишь спины одних и расторопные руки других, спешно собирающих свои товары. Торговая армия отступала. Спешно, неорганизованно и даже нервно. Через минуту все стояли среди припаркованных машин. Пожитки были попрятаны под машины.
В отчаянии женщина схватила за руку своего соседа по деревне и повела его к притаившимся за машинами торговкам.
- Уйти, Никошор! Вез кэ тэц вынд. Да вой вэ ващец кэ ну ведец. (Взгляните, Николя. Все кругом торгуют. А вы притворно не обращаете на них внимание)
Два предателя медленно бродили от одного бордюра к другому.
Бравый вояка с рацией надменно улыбался. Он наслаждался заслуженной победой. Предавший его товарищ пытался успокоить свою соседку:
- Кеки Раи, есте лежи. Дакы ну сэ поате. ( Уважаемая тетя Рая! При всем уважении закон есть закон.)
- Эй, Нику, Нику .. (Эх, Николя, Николя) - дальше тетка сетовала на трудности жизни, бедность и безысходность. Хотя заботить ее должны были безжалостно приближающиеся командиры.

Я против уличной торговли. Это стыд, позор и зло любого города. Проблему необходимо решить. И решить ее возможно. Только не уверен что власть этого хотят. В одном я уверен на все сто. Тем вечером от своих пиздюлей получили  и боец, и торговка.

Лучшие люди города

"Ну что поделаешь? У каждого свой бизнес." Такая дежурная фраза произносится грустным, поникшим, а главное сочувственным тоном, в ответ на жизненную историю о том, как тебя поимела власть. Заплатил гаишнику (не важно в карман или по протоколу) - "Ну что поделаешь? У каждого свой бизнес", жалуешься на убийственные налоги - "Ну что поделаешь? У каждого свой бизнес", общипал таможенник - "Ну что поделаешь? У каждого свой бизнес". Классный бизнес, я вам скажу.

В надзирательные органы идут ущербные люди. С детства гнобилённые, клеванные, чмырённые. Для самоутверждения, пошли работать проверяющими инспекторами. Может это и не так, но поведения всех этих "сверхлюдей" именно такое. Дал бог кусочек власти над смертными, и давай отрываться. 

- Ну, я не виноват, работа такая - оправдывается какой-то очередной блюститель.

- Ну что поделаешь? У каждого свой бизнес -справедливый ответ. 

Если старики это совесть общества, тюрьма это гуманность общества, тогда базар это зеркало общества. Здесь в сжатом виде отражаются все тренды. 

Все базарники делятся на две половины, те кто торгует авторизираванно, и те, кто торгуют без разрешения властей. Критерий деления - наглость. Первая половина, регулярно пробегает все необходимые кабинеты, платят сборы, тарифы, налоги. Вторая половина просто выходит на улицу, куда и когда вздумается, и просто продает. В мэрии говорят: "Да вы что? Какая уличная торговля? Такого быть не может. Это же запрещено! Куда полиция смотрит?"

Менты, иногда даже два, делают устное замечания, на десятый раз даже протокол аж на 200 лей (эквивалент 10$). Все. Торговцы остаются торговать. После повторной жалобы менты приходят, уже к бдительным бизнесменам, что подают жалобы. 

- Вы что, думайте - говорят они терпилам - нам делать нечего? Ходить тут пустяками заниматься. Еще раз пожалуйтесь, устроим вам ... проверочку!

Проверка, это пломба на торговое место, и недели две разбирательств. 

Синдромом власти страдают не только в гос структурах. Они подают пример и ничем не отличаются от общажных вахтеров или продавцов билетов в туалет. И те и другие и третьи с надменным, брезгливым видом лениво делают свою работу. Это высокомерие можно наблюдать везде и часто.

- Долго еще моя пицца будет готовится - возмущенно говорю официанту - Уже час как жду.

- Dureaza (Длится)- высырает из себя важный официант молокосос.

И через несколько минут чванливо несет холодную пиццу.

Любой вопрос, или не дай бог просьба, трактуется такими людьми как ущербность, соответственно повод показать свою власть над вопрошателем. 

Говорю грузчику-фрилансеру (такие кучкуются у ворот и часами ждут кому бы что перевести):

- Бери тарантас и идем. Баулы перевезем.

- Щчас. Минут через двадцать, я занят.

Чем ты занят? Ковырянием пальцам в ж ... носу? Или самоутверждением? Выпячиванием своей важности?

Пограничный пункт. Таможенник с важностью попа в церкви, говорит свою дежурную фразу:
- Оружие, наркотики, запрещенные тавары ...
Решил пошутить:
- Неее, нету. Откуда? В бардачке только пачка зеленого чая.
- Шутки любишь? - шипит таможенник - Давай пошутим.
В итоге продержали три часа. Салон машины разобрали до болтика. Спрашивается: Зачем таможеннику это понадобилось? Указать мне на место? Свое и мое ... Самоутвердится?
Власть, вернее ее представители, как в пьесе Е.Шварца: "Это народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города". Слабая, никчёмная, коррумпированная, ни кому не нужная.
По ссылочке можете глянуть увлекательное видео про "наших" базарных полицейских. Мнения в коменты.
https://www.facebook.com/sorin.gheonea.1/videos/1727530324143050/